Меня зовут Майкова Нина Ивановна, и я жительница блокадного Ленинграда.
Эти слова – не просто строчка в паспорте, это выжженная голодом, холодом и смертью память, что ходила по нашему городу строем в те страшные годы.
Родилась я здесь, в городе на Неве, в мирное время, о котором теперь лишь смутно помнится. А потом грянул сорок первый. Мне было всего... сколько? Мало.
Очень мало, чтобы понять весь ужас, но достаточно, чтобы навсегда запомнить вой сирен, черные от голода лица, бесконечные очереди за хлебом по карточкам.
Помню эти крохи – 125 грамм! – на весь день. Помню, как мама делила свой паек, отдавая мне большую часть, а сама таяла на глазах. Помню страшное слово «дистрофия». Помню ледяную воду из проруби на Неве, куда мы ходили с бидончиками, когда водопровод встал.
Помню заклеенные крест-накрест окна, затемнение, бомбежки, грохот зениток и как дрожали стены. Помню пустые квартиры в нашем доме – люди умирали целыми семьями. Помню саночки, на которых везли завернутое в простыню… нет, не хочу вспоминать.
Но за жизнь, даже в аду, цепляются. В 1942 году, в самое пекло блокады, я пошла в школу. Казалось бы, абсурд? Учиться, когда вокруг смерть? Но это был акт сопротивления.
Сидеть за партой в промерзшем классе, писать окоченевшими пальцами на обрывках бумаги – это значило, что город жив, что дети Ленинграда еще верят в будущее. Школа стала островком невероятной, хрупкой нормальности в море ужаса. Мы учили стихи, решали задачи, а за окном стоял мертвый, закованный в лед город.
А еще я помню свою маму. В те страшные дни она стала донором. Шла в пункт переливания, отдавала свою кровь для раненых защитников города, хотя сама еле стояла на ногах от голода. Этот ее подвиг тихого, ежедневного мужества навсегда врезался в мою детскую память. Я смотрела на нее и понимала: вот что значит настоящая сила. Сила не сломиться, сила отдавать последнее, когда у тебя самого ничего нет.
Мы выжили. Чудом. Выжил город. После прорыва, а потом и полного снятия блокады в 44-м, началась новая жизнь. Но детство, украденное войной, не вернешь. Я выросла с железной волей и пониманием: жизнь – это борьба. Нужно преодолевать. Всегда.
Я поступила и окончила Ленинградский Институт Точной Механики и Оптики (ЛИТМО). Наш город восстанавливался, и я хотела быть ему полезной. Начала работать на знаменитом ГОМЗе – Государственном оптико-механическом заводе.
Потом была моя главная работа – 40 долгих и насыщенных лет в легендарном ГОИ, Государственном Оптическом Институте им. С. И. Вавилова Практически во всей отечественной фото- и кинотехнике тех лет капелька и моего труда.
Спорт никогда не отпускал меня. И после заводов и институтов я оставалась в седле или на лыжне. Участвовала в соревнованиях ветеранов, снова становилась победителем и призером. Потому что мой девиз, выкованный в блокадном детстве и пронесенный через всю жизнь – самоопреодоление. Каждый день. Через не могу, через усталость, через возраст.
И знаете, откуда еще брались силы? Я пошла по стопам своей героической мамы. Стала донором. Регулярно сдавала кровь, как она когда-то в осажденном городе.
Я стала Почетным донором СССР. Для меня это была не просто награда. Это была связь с мамой, с ее подвигом, и живое доказательство: донорство – это безопасно, это полезно, это продлевает активную, полноценную жизнь. Я сама – тому пример. Пройдя через ад блокады, я прожила долгую, насыщенную жизнь, полную труда, спорта и помощи другим.
