С первых часов Великой Отечественной войны наша служба включилась в работу с предельной самоотдачей. Лично я, как работник Ленинградского института переливания крови, видел, как уже 22 июня 1941 года первые дозы крови были подготовлены для отправки на фронт. Ежедневно к нам приходили сотни и их решимость помочь раненым бойцам становилась для всех нас символом единства в те тяжелые дни.
15 сентября 1941 года запомнилось особенно. Воздушная тревога, объявленная утром, не стихала более 18 часов. Бомбёжки парализовали город. В тот день ни один донор не смог добраться до станции. Тогда мы, 150 сотрудников, приняли единственно возможное решение: сами сдали кровь. Помню, как стояли в очереди у кабинетов, торопливо заполняли документы, чтобы не допустить срыва поставок. Это был наш долг — и мы его выполнили.
С началом блокады ситуация усугубилась. Голод коснулся всех. Руководство института совместно с Военным советом ввело специальный паёк — 1050 ккал в сутки, выделяемых из армейских запасов. Продукты выдавали на декаду, и лишь тем, кто сдавал кровь. Но это не решало проблему полностью. Очереди доноров редели, и мы понимали — необходимы срочные меры.
Прорыв совершил наш коллега, учёный Иоаким Петров. Его изобретение — заменитель крови из солевого раствора с добавлением 10% цельной крови — стало спасением. Мы заполняли субстанцией ампулы, снабжая их стерильными трубками и иглами, а затем отправляли на передовую.
В годы войны в Ленинградском институте переливания крови кипела работа над аппаратурой. Разработанный А.Д. Беляковым сифонный набор с капельницей и тройником сделал невозможное возможным: кровь можно было переливать и шприцем, и капельно, из любой тары. А если не хватало оборудования, использовали обычные бутылки, воронки, стеклянные трубки — всё, что под рукой.
Особой болью были тяжелораненые. Для них кровь грели до 38 градусов, вливая первые порции быстро, почти под давлением. Венепункции, внутриартериальные введения…
Позже я читал в американских газетах восторженные строки о том, как советские медсёстры с этими ампулами спасали раненых прямо на поле боя. Гордость за общее дело переполняла каждого из нас: даже в условиях блокады наука и человеческая воля находили выход.
Мы учились на ходу, но результаты вдохновляли. Мы верили, что выстоим и выстояли.
