Меня зовут Иосиф Самуилович Перевозский.
С 1938 года я возглавлял Сталинградскую областную станцию переливания крови. С сентября 1941 года наша станция размещалась в хирургическом корпусе Областной больницы, став настоящим центром спасения, когда в регионе развернули сеть эвакогоспиталей. На нас лежала ответственность за снабжение кровью не только госпиталей города, но и фронтов.
В августе 1942-го, во время ожесточенных бомбардировок Сталинграда, когда немцы прорвались к Волге, станцию пришлось эвакуировать — сначала в Ленинск, потом в Уральск.
В июле 1943 года, сразу после окончания Сталинградской битвы, мы вернулись и восстановили работу станции в Бекетовке. Потребность в препаратах крови оставалась критической, а мы начинали буквально с нуля — в полуразрушенном здании, без оборудования, без достаточного количества персонала. Не смотря на трудности к декабрю 1943-го мы заготовили почти 580 литров крови.
Каждый день был борьбой. Кровь нужна была постоянно — для раненых в госпиталях, для операций в больницах.
Доноров искали по всему городу. Среди них женщины составляли большинство, ведь мужчины были на фронте. Труженицы тыла искренне и до последнего делились всем, чем могли, в том числе и своей кровью, не смотря на усталость и недосып.
Помню, как в 1944 году к нам пришла целая бригада с тракторного завода — измождённые, но решительные. Бодро сдали кровь и сразу возвратились к станкам.
В 1945 году положение улучшилось: станцию полностью обеспечили топливом, реактивами, мягким инвентарем. А в 1946-м мы наконец получили собственное здание - 22 комнаты, 440 квадратных метров. Это был прорыв. Теперь у нас была полноценная лаборатория, отдельное помещение для хранения крови, возможность проводить исследования.
Я горжусь, что за все эти годы - с 1943-го по 1947-й ни в Сталинграде, ни в районах области не было ни одного смертельного случая из-за переливания. Это результат строжайшего контроля. Каждую ампулу крови проверяли дважды: до забора и после. Все инструменты стерилизовали, автоклавы тестировали ежедневно. Даже в самых отдаленных пунктах - в Калаче, Урюпинске, Михайловке - мы старались обеспечить хотя бы минимальные условия для безопасной работы.
К 1947 году наша станция стала настоящим координационным центром. Мы не только заготавливали кровь, но и обучали врачей, внедряли новые методы консервации, возобновили научную работу. Вместе с профессором Топровером мы изучали применение переливаний после операций, влияние донорства на организм.
Сейчас, оглядываясь назад, я понимаю: мы сделали невозможное — пусть без самого необходимого, но сумели наладить систему, которая спасла тысячи жизней. Мы начинали среди руин, но сохранили главное — человеческую жизнь.
